Библиотека Александра Белоусенко

На главную
 
Книжная полка
 
Русская проза
 
Зарубежная проза
 
ГУЛаг и диссиденты
 
КГБ-ФСБ
 
Публицистика
 
Серебряный век
 
Воспоминания
 
Биографии и ЖЗЛ
 
История
 
Литературоведение
 
Люди искусства
 
Поэзия
 
Сатира и юмор
 
Драматургия
 
Подарочные издания
 
Для детей
 
XIX век
 
Японская лит-ра
 
Архив
 
О нас
 
Обратная связь:
belousenko@yahoo.com
 

Библиотека Im-Werden (Мюнхен)

 

Наум НИМ
(имя собств. Наум Аронович Ефремов)
(род. 1951)

  Наум Ним, собственно Наум Аронович Ефремов (16 февраля 1951, Богушевск) – российский писатель, журналист и правозащитник.
  В восьмилетнем возрасте потерял отца, инвалида войны. Мать – учительница. Учился на мехмате МГУ, на математическом факультете Ростовского университета. Закончил вечернее отделение факультета математики Витебского педагогического института (1979).
  Занимался тиражированием и распространением самиздата. После многократных обысков, изъятий у него книг и рукописей был арестован в январе 1985 в Ростове-на-Дону. В июне того же года осуждён Ростовским областным судом на два с половиной года колонии общего режима. Большую часть срока провёл в уголовном лагере в Тюмени. Освобождён в марте 1987.
  Работал воспитателем и преподавателем в интернате для умственно неполноценных детей в Новочеркасске, учителем математики в школе, программистом, плотником, столяром, пилорамщиком, кочегаром, строителем.
  Писать начал в 1980-е годы, но всерьёз занялся литературой уже после лагеря. Литературная и журналистская деятельность – Главный редактор журналов "Индекс/Досье на цензуру" (с 1996) и "Неволя" (с 2004). Автор нескольких повестей, романа, правозащитной публицистики. Произведения Н. Нима переведены на немецкий язык. Член Союза российских писателей, Русского ПЕН-Центра.
  (Из проекта "LiveLib.ru")


    Произведения:

    Сборник "Оставь надежду... или душу: Повести" (1997, 256 стр.) (pdf 7,7 mb) – июнь 2022
      (OCR: Александр Белоусенко (Сиэтл, США))

      Повести Наума Нима – о мире за колючей проволокой. О мире, существующем сегодня и здесь – рядом с нами и совершенно нам неизвестном. В этот мир он и переносит читателя, потому что его прозе удаётся пробиться сквозь привычно облегающий нас панцырь собственных забот и тревог.
      Автор не довольствуется расхожей мудростью – «не существует чужого горя». Всё гораздо хуже – нет и чужой вины. Незнание того, как разрушаются человеческие души, – это тоже форма со-участия, со-виновности.
      (Аннотация издательства)

    Содержание:

    От автора ... 3
    До петушиного крика ... 5
    Звезда светлая и утренняя ... 73

      Фрагменты из книги:

      "Алекс разговорился и спешил, орудуя заодно над чифирем и жаровней с ломтиками хлеба... Спешил выговориться, чувствуя, что в колее, потянувшей Слепухина своим неуклонным ходом, подобные разговоры неуместны и впредь будут отметаться напрочь.
      А с бамбушами подметил он точненько. Повальное безумие это у авторитетов правильной (по зоновским меркам – правильной) жизни становилось чуть ли не обязательным ритуалом. Считалось и укреплялось в мечтательно-обслюнявленных россказнях, что если отодрать бабу с бамбушами, то привяжется она навечно, как приколдованная, и лишённые чьей-либо надёжной привязанности, зеки загоняли в совсем никчемушные им здесь трахалки выточенные из чего кто сумеет бобины и горошины бамбуш... И портачились тоже поголовно – у некоторых, кроме лица да рук, места чистого не было – вся зоновская атрибутика, соизмеримо с фантазией только и свободной от татуировок головы... впрочем, случалось, и головы портачили...
      – Видал, у Квадрата твого?.. Куполов на спине больше, чем в монастыре каком... и инструмент заготовил для будущего – натуральный кукурузный початок... видно, большую любовь ждёт..."

    * * *

      "Оказывается, Квадратов брат приехал в посёлок, да не один, а уговорил в помощь трёх пацанов. Те будут сейчас делать кид, а семейникам предстоит кид тот принять. С нарядом, что дежурит на промзоне, у Квадрата уговорено: они спешить не будут (через них-то и передал старший брат про кид, им он и оплатит медлительность). Кид – это клубок страстей, это – долгие волнения, медленно затухающие несколько дней, это – всплеск надежд, ожидание праздника и страх провала с бесконечным вколачиванием всего всплеснувшего обратно в зубы, ребра, куда попало...
      Кид – это осколок забытой жизни, увёрнутый в крепкий пакет. Надо исхитриться, подойти из вольного мира поближе к ограде и швырнуть этим осколком наугад, посильнее, как бутылкой в волны – авось подберут. Если перелетел пакет через стену, если пересилил переметнуть через полосы запретки и оград внутри (снаружи не видных) – тут на него и налетают вороньём отовсюду с шумом и ветром, с вороньим же выклёвыванием глаз и лиц.
      Одни, чтобы упрятать и отдать потом адресату (им за помощь – свой кусочек), а может, ещё и адресат не отыщется... другим – надо ухватить и вручить псам (мышиная служба требует), себе откусить уже псы дадут в уплату... самим же псам сладостно самостоятельно вырвать: и почёт от хозяина, и никому отщипывать не придётся от добытого куска...
      Кид нужен всем, загороженным на одном огрызке земли. Опер будет ещё долго вынюхивать – кому кидали да что там было? Режимник не раз ещё пошлёт своих гончих со шмоном и перетряхами по баракам. Затурканные козлы будут ещё несколько дней выпрашивать своё за благосклонное участие (не сдали вот, хотя требовали от них и сулили всякого). Кид – это ворвавшийся камнем глоток иной жизни."

    * * *

      "– Я тебе вот что даже скажу... – Хозяин разулыбался, и Слепухин решился сразу же спикировать на него... подождал, пока остальные размягчатся встречными улыбками. – Ни во что они на самом деле не верят! Это такие подлые лицемеры – свет не видывал! Им главное – навербовать побольше народу, особенно молодых и смазливеньких, а потом – оргии свои учинять. Читали, наверное, как это у них бывает: кого сгрёб, того... – Хозяин-Слепухин подмигнул подчинённым, и те залоснились встречно понимающими ухмылочками.
      – Так это вроде только в некоторых сектах, – влез Петрович.
      – Чушь собачья! Это у них – повсеместно. Везде у них – одно и то же. Ты вона слухами кормишься, а я это всё с риском для жизни прошёл и по своему опыту досконально знаю. – Убедившись, что слушатели последними словами заинтригованы, хозяин выждал значительную паузу. – Я тогда только начинал в органах, и не где-то там, а сразу в областном управлении МГБ. Вот мне и поручили: внедриться в одну секту, чтобы, значит, вывести их на чистую воду. Лёг я в больницу, где лечился о ту пору их главный баптист, и слово за слово – клюнул он на меня. Выписали нас в один день, а я, по легенде-то, вроде бездомного – он меня к себе и потащил. Собирались в разных избах, а я все их явки, конечно, запоминаю, терплю эту нудятину их и стараюсь во всём как все, главное – не выделяться, и ещё главнее – не слушать, что они там тебе вешают, а не то – мозги совсем вспухнут... Жду, значит, когда они мне поверят и разоблачат себя полностью. Дождался: собрались как-то – даже в большой избе тесно стало, ну, там, целуются, как всегда, «брат», «сестра»... опротивели, честное слово, с поцелуйчиками своими, хотя, надо признаться, сестрички встречаются – ого-го!.. В общем, как раз рядом с такой вот задастенькой молодушкой я и молюсь себе, а сам – всё на неё... Вот тут-то, как мне и объясняли на инструктаже в управлении, свет погас и пошло-поехало... я, конечно, задастенькую свою сразу и уцепил... Такто, а ты говоришь мне... А там же ещё и дети совсем малолетние... Ну, на суде я все их делишки выложил перед народом – люди в зале плакали, честное слово. Я на суде весь в бинтах был – меня ведь разукрасили они – будь здоров: я же совсем зелёный ещё, а они – твари прожжённые, в общем, разоблачили меня, но им это не помогло."


    Книга "Пассажиры: Хроники новейшего времени" (2006, 368 стр.) (pdf 7,1 mb) – май 2022
      (издание любезно предоставил Сергей Работягов (Сиэтл, США);
      (OCR: Александр Белоусенко (Сиэтл, США))

      Преуспевающий провинциальный предприниматель в результате нелепого стечения обстоятельств попадает в тюрьму. Дело поручено «раскрутить» новому следователю, временно сосланному в глубинку, чтобы пересидеть столичный скандал, в котором он принял невольное участие...
      Наум Ним – главный редактор журналов «Индекс» и «Неволя», писатель, не уходящий совсем в сторону от своей излюбленной тюремной темы. Поэтому его роман «Пассажиры» можно, в частности, читать и как своего рода пособие по оптимальному (а главное – достойному) поведению на допросах или в тюремной камере.
      (Аннотация издательства)

    Содержание:

    I. Кирпич на голову ... 5
    II. Игра в VТюрьму» ... 49
    III. Муравьиная песня ... 93
    IV. Може бой ... 137
    V. Камерный концерт ... 190
    VI. Побег на ры вок ... 254
    Советы. Рекомендации. Предостережения
    Примечания, составленные Н. Ефремовым ... 321

      Фрагменты из книги:

      "Давным-давно, на закате СССР, Столпин создал процветающую риэлтерскую контору, деятельностью которой лениво интересовался следователь Муравьёв в их редких встречах. Тогда квартиры и дома ещё не называли недвижимостью, и стоили они совсем смешные деньги. Не надо было быть Эйнштейном, чтобы понять, как изменятся цены в самом близком будущем – надо было иметь свободные средства. Столпин ухнул в новое дело всё. Он удачно расселял столетние особняки в центре города, потому что жители их с удовольствием меняли эту старину на спальные районы с нормально работающими удобствами. Цены начали расти, деньги заканчивались, а люди стояли в очередь, чтобы быстрее переехать в благоустроенное жильё. Тогда кто-то и предложил Столпину обихаживать одиноких стариков, наследуя их жильё за блага пожизненного ухода и обеспечения. Прикинули расходы – получалось выгодно. Покинутых всеми стариков особо уговаривать не пришлось, то есть они как раз очень любили всякие разговоры и боялись, что после подписания бумаг все эти разговоры сразу прекратятся, но – подписывали, так как очень даже были согласны, чтобы за ними ухаживали. А квартиру (всего чаще – комнату) они по-настоящему никогда и не чувствовали своей: какие-то начальники дали, теперь какие-то – хотят забрать, но эти, в отличие от тех, очень симпатичные и обходительные, и заберут комнату только после смерти, а до того – до самой смерти будут приносить деньги, и продукты, и лекарства, и слово доброе..."

    * * *

      "Если вы простой миллионер – миллиона на три-четыре – и на вас нет заказа с вершин политической власти, то на уровне дознания-следствия, пока вы ещё в качестве подозреваемого, ваша свобода стоит тридцать-пятьдесят тысяч. Если вопрос о вашей свободе переходит в ведение суда, то сумма становится примерно на порядок больше – сто-двести тысяч. И это – изменение меры пресечения. Развал дела или его закрытие стоят ещё больше – примерно в два раза. Однако если всё это быстро решать на стадии подозреваемого, то общая сумма за прекращение дела может ограничиться сотней тысяч...
      Из лекций В. Муравьёва..."

    Страничка создана 20 мая 2022.
    Последнее обновление 22 июня 2022.
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2022.
MSIECP 800x600, 1024x768