Библиотека Александра Белоусенко

На главную

 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
История
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Японская лит-ра
Журнал "Время и мы"
 
Архив
 
О нас
 
Обратная связь:
belousenko@yahoo.com
 

Библиотека Im-Werden (Мюнхен)

Олег Греченевский. Публицистика

Отдав искусству жизнь без сдачи... Сайт о Корнее и Лидии Чуковских

Библиотека CEPAHH


 

Ирина Владимировна ОДОЕВЦЕВА
(имя собств. Ираида Густавовна Гейнике)
(1895-1990)

  Ирина Одоевцева родилась в Риге в семье адвоката. Входила во второй «Цех поэтов», в группу «Звучащая раковина», где пользовалась особой благосклонностью Н. Гумилёва. Печаталась в сборниках «Дом искусств» и «Звучащая раковина», незадолго до эмиграции выпустила стихотворный сборник «Двор чудес» (Пг.,1922).
  В 1923 г. вместе с мужем, поэтом Георгием Ивановым, уехала через Берлин в Париж; печатала стихи в различных журналах, но переключилась главным образом на прозу (романы «Ангел смерти», 1927; «Изольда», 1931; «Оставь надежду навсегда», 1954 и др.).
  К стихам вернулась уже в послевоенное время, выпустив несколько небольших сборников, включавших наряду с новыми текстами переработанные редакции ранних произведений.
  В Париже написана также мемуарная дилогия И. Одоевцевой «На берегах Невы» и «На берегах Сены».
  Кроме лирических стихов с акмеистическим привкусом сочинила несколько длинных забавных баллад, сюжетно привязанных к первым послереволюционным российским годам. Неуклюжесть русского лубка, подпрыгивающий ритм, рискованный, на грани графоманства, синтаксис, особенно ново — почти нелепо — выглядели на фоне гладкописи акмеистов второго призыва, предваряя позднейшие опыты не только обэриутов, но и современных поэтов-концептуалистов.
  В 1987 г. Ирина Одоевцева вернулась в Петербург (ещё Ленинград), успела увидеть издание своих произведений на родине.
  (Из проекта "Мир Марины Цветаевой")


    Произведения:

    Книга "На берегах Невы: Литературные мемуары" (1967, 1988, вступ. статья К. Кедрова, послесл. А. Сабова) (doc-rar 276 kb; pdf 16,3 mb) – январь 2003, сентябрь 2020

      В потоке литературных свидетельств, помогающих понять и осмыслить феноменальный расцвет русской культуры в начале XX века, воспоминания поэтессы Ирины Одоевцевой, несомненно, занимают своё особое, оригинальное место. Она с истинным поэтическим даром рассказывает о том, какую роль в жизни революционного Петрограда занимал «Цех поэтов», даёт живые образы своих старших наставников в поэзии Н. Гумилева, О. Мандельштама, А. Белого, Георгия Иванова и многих других, с кем тесно была переплетена её судьба.
      (Аннотация издательства)



    Воспоминания "На берегах Сены" (1983) (html 2,4 mb; pdf 22,7 mb) – май 2007, сентябрь 2020

      В предисловии к книге «На берегах Невы» я просила у читателя любви к тем, о ком пишу, потому что, как сказал Габриэль Марсель, «любовь дарует временное бессмертие». Каждый раз, когда произносишь «я тебя люблю», — это значит, что ты не умрёшь, не умрёшь, пока я, любящий тебя, буду жить.
      И читатели в своём сердце и памяти откликнулись на мою просьбу. За это я им глубоко благодарна.
      Теперь я обращаюсь к вам с той же просьбой о любви к людям, о которых я пишу в этой книге. Все они нуждаются в ещё большей любви не только потому, что «горек хлеб и круты ступени земли чужой», но и потому, что ещё более чем хлеба им не хватало любви читателя, и они задыхались в вольном воздухе чужих стран. Ведь всем поэтам больше всего нужна любовь. Петрарка писал: «Я не хочу, чтобы меня через триста лет читали. Я хочу, чтобы меня любили».
      Нет другой страны, где так любят и ценят писателей, а особенно поэтов, как в России. Там считают, что поэты мыслят стихами.
      Я согласна с Мариной Цветаевой, говорившей в 1923 году, что из страны, в которой стихи её были нужны, как хлеб, она попала в страну, где ни её, ни чьи-либо стихи никому не нужны. Даже русские люди в эмиграции перестали в них нуждаться. И это делало поэтов, пишущих на русском языке, несчастными.
      И если вы, мои читатели, исполните мою просьбу и полюбите тех, о ком я сейчас пишу, — вы обязательно подарите им временное бессмертие, а мне сознание, что я не напрасно жила на это свете.
      О, любите их, любите, удержите их на земле!
      Ирина Одоевцева, апрель 1983

    Фрагменты из книги "На берегах Сены":

      — Я приехал сюда в надежде переиздать мои книги. Но куда там! И слышать не хотят, а всякую бездарь и шваль печатают. Объяснили: вы больше никому не нужны и не интересны. В альманах «Окно» меня не пустили. Устроить мой вечер и то не удалось — Союз писателей отказал наотрез. При встречах притворяются, что не узнают меня. А мерзавец Толстой в ресторане «Медведь», хлопнув меня по плечу, заголосил, передразнивая меня: «Тогда ваш нежный, ваш единственный, я поведу вас на Берлин!» — расхохотался идиотски во всю глотку и гаркнул на весь ресторан: «Молодец вы, Северянин! Не обманули! Сдержали слово — привели нас, как обещали, в Берлин. Спасибо вам, наш нежный, наш единственный! Спасибо!» И низко, в пояс поклонился. Это случилось в тот самый день, когда я к вам пришёл пьяный. С горя напился. С горя пью. Вам этого, конечно, не понять.

    * * *

      Айседора садится на диван, рядом со мной, и заводит разговор — о себе и обо мне. Очень женский, очень интимный разговор.
      — Как хорошо, что с вами можно говорить по-английски. Ведь друзья Есенина ни слова, кроме как на своём языке, не знают. Это страшно тяжело. И надоело. Ах, до чего надоело! Он самовлюблённый эгоист, ревнивый, злой. Никогда не выходите замуж за поэта, — неожиданно советует она мне.
      Я смеюсь:
      — Я уже жена поэта.
      Она неодобрительно качает головой:
      — Пожалеете, и как ещё, об этом! Вот увидите. Поэты — отвратительные мужья и плохие любовники. Уж поверьте мне. Хуже даже, чем актёры, профессора, цирковые борцы и спортсмены. Недурны — военные и нотариусы, но лучше всех — коммивояжёры. Вот это действительно любовники. — И она начинает восхвалять качества и достоинства коммивояжёров. — А поэты, — продолжает она, — о них и говорить не стоит — хлам! Одни словесные достижения. И большинство из них к тому же пьяницы, а алкоголь, как известно, враг любовных утех.

    * * *

      Ларошфуко в своих «Максимах» утверждает, что «существуют хорошие браки, но восхитительных браков не бывает». И это, к сожалению, правильно. В особенности у нас, русских, и особенно в художественных и литературных кругах.
      Тэффи, «великая умница-остррумница», как её называл Бунин, со свойственным ей юмором прерывала надоевшие ей политические споры, без которых не обходился ни один эмигрантский обед:
      — Довольно! Теперь займёмся очередными литературными делами, поговорим о романах, о том, кто с кем разводится, кто на ком собирается жениться и кто кому с кем изменяет.
      И действительно, среди писателей почти не существовало ни одной супружеской пары, не разводившейся, не вступавшей по нескольку раз в новый брак. Даже Михаил Осоргин, героически решившийся перейти, для женитьбы на Рахили Григорьевне, в еврейство, и тот не выдержал, не избежал общей участи — развода.
      Но брак Гиппиус-Мережковский опровергает утверждение Ларошфуко. Это был поистине «восхитительный брак».


    Роман "Зеркало" (1939) (pdf 12 mb) – подготовил Давид Титиевский – сентябрь 2020


    Роман "Оставь надежду навсегда" (1954) (pdf 14,7 mb) – копия из библиотеки "ImWerden" – сентябрь 2020


    К. Кедров. Статья "Возвращение Ирины Одоевцевой" (html 16 kb)

    А. Сабов. Статья "Снова на берегах Невы" (html 28 kb)

    Евгений Витковский. Вступительная статья "Мне нравятся неправильности речи..." (html 135 kb)

    Анна Колоницкая. Послесловие "Одна душа на двоих" (html 33 kb)

    Страничка создана 26 января 2003.
    Последнее обновление 7 сентября 2020.

Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2020.
MSIECP 800x600, 1024x768